Журнал «Уральский следопыт»

сайт функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

Ежемесячный журнал путешествий по Уралу, приключений, истории, краеведения и научной фантастики.

Издается с 1935 года.

2014 г. 1935 г.
Автор: Просто женщина

Грустная сказка, потому что про любовь

Он жил в этом самом доме, в этой самой квартире в комнате с маленьким балкончиком с того самого дня, когда его построили. Он – это Домовой. Имени у него не было. Как он оказался в этой квартире он не помнил. Наверное, у домовых тоже есть матери-кукушки, которые бросают своих детей. В-общем, Домовой помнил себя сразу в этом доме и в этой квартире. Сначала он был маленький и как все маленькие дети любил поозорничать. Он подбрасывал комки шерсти нерадивым хозяйкам, зимним вечером любил позавывать в трубе. А самым любимым занятием было украсть какое-нибудь колечко или сережку, спрятать ее, а потом дождаться, когда хозяйка вещи скажет заветные слова: - Домовой, домовой поиграл, отдай назад. Тогда можно было, хихикая, подбросить потерянную вещь на самое видное место и смотреть, как растяпа всплескивает руками и удивляется находке. Потом он вырос (Домовые ведь тоже растут, хотя и медленно), детские забавы ему наскучили, но зато стало интересно попеть и погулять, да не среди бела дня, а ночью, когда хозяева только-только уснут. И Домовой стал устраивать ночные вечеринки вместе с домовыми женского пола из других квартир на балкончике своей любимой комнаты. Хозяевам очень не нравилось слушать шум и пляски ночью, а утром находит следы босых ног на балконе. Они просто взяли и вызвали священника (так тогда все делали). Тот пришел, начертил на стенах кресты, прочитал молитвы и побрызгал все углы святой водой. Надо сказать, что все Домовые бояться крестов, потому что они не могут ни зайти, ни выйти из помещения, где на стенах и дверях нарисованы кресты. Так и сидел Домовой в дальнем углу комнаты, запертый со всех сторон. Хорошо еще, что кресты со временем бледнеют и теряют свою угрожающую силу. А эти потеряли свою силу быстро, потому что наступило новое время и вместо прежних хозяев пришли другие. Эти новые хозяева, шумные, многодетные в воняющих дегтем сапогах побелили стены, покрасили двери, тщательно замалевав при этом кресты. И Домовой снова начал устраивать ночные вечеринки. И новым хозяевам, как и прежним не нравилось всю ночь слушать смех и пляски на балкончике, а утром находить следы босых ног. С позиций диалектического материализма и марксизма такие явления объяснить было невозможно, а священника вызвать нельзя, потому как за освящение жилища можно было загреметь очень далеко и даже безвозвратно. А потому уставшие от ночных дебошей Домового хозяева просто съезжали. Они менялись так часто, что даже не запоминались. Но вот, наконец, в квартиру заехала большая и дружная семья. Пока они перетаскивали и распаковывали вещи, Домовой тихонько сидел в своей любимой комнате с балконом, и ждал ночи, чтобы как следует погулять и пошутить над новыми жильцами. Он до вечера придумывал новые развлечения, а вечером в комнату зашла Она. Ей было лет 12, у нее были длинные золотистые косы и огромные голубые глаза. Они были очень красивы эти глаза – глубокие и прозрачные как небо за окном его любимой комнаты и в них мелькали мысли, как мелькают тучки на этом самом небе. И ему сразу расхотелось петь и плясать по ночам, а захотелось сесть рядом с девочкой и смотреть в ее глаза. Весь мир теперь был в них. Маша, так звали девочку, не замечала его присутствия, а он особо и не напоминал о себе. К маленькой хозяйке часто приходили подружки, они тихонько шептались о гаданиях, о кикиморах и леших. Говорили тихо, чтобы не услышали соседи и не донесли куда следует. Домовой не знал, куда и что доносят соседи, но видимо место это было очень страшное, потому что девочки при этом делали большие глаза и говорили так, что шевелились одни губы без звука. В какой-то старой книге они вычитали, что можно вызвать Домового, задать ему вопрос о своем будущем и получить правдивый ответ. А чтобы он пришел, нужно положить под подушку 5 копеек одной монетой и сказать перед сном: «Домовой, приходи ко мне ночью». Рассказывая об этом, девочки тряслись от страха. Одна только Маша не боялась. И Домовой пришел. Он ожидал, что девочка испугается, как это делали до нее все барышни, но она не испугалась маленького и мохнатенького незнакомца. Она даже спросила его: «Скоро ли я вырасту?» И Домовой печально ответил: «Скоро». И она действительно скоро выросла и превратилась в прелестную и умную девушку. Маша поступила в университет и ей даже прочили блестящее будущее. Домовой радовался вместе с ней и вместе с ней мечтал об этом будущем, хотя и не знал что это такое. А потом в комнате появился молодой человек, белобрысый и наглый. Он даже стал оставаться на ночь. Все это очень не нравилось Домовому, но очень нравилось Маше. А потом девушка пропала куда-то. Домовой не знал куда. Семья ее жила здесь, а Маши не было. Он не знал, что она уехала с этим самым белобрысым молодым человеком на Дальний Восток что-то там строить. Он просто скучал по вечерам. Ему так не хватало ее глаз, самого ее присутствия. Наверное, он тоже стал совсем взрослым. А может, он просто влюбился? Домовой не знал, что такое любовь. Просто, когда Маша заходила в комнату, вместе с ней в нее заходило солнце, если ей было грустно, то ему тоже хотелось плакать, если смеялась она, то весь мир смеялся с ней – во всяком случае, так казалось Домовому. Вернулась Маша поздней осенью. Она приехала похудевшая и с двумя детьми. Вся семья перешептывалась, но Домовой ничего не понял, кроме одного: у Маши больше нет мужа и жить она будет здесь с детьми в маленькой комнате с балкончиком – в его комнате. Дети были беспокойные как все дети. И как все дети они часто болели. А ведь когда поднимается температура, то малыши очень сильно мерзнут. Вот Домовой и грел их по ночам. А потом стало совсем холодно и дети все чаще лежали в постели, они не снимали пальто и даже укрытые одеялами очень сильно мерзли и худели. Домовой совсем перебрался к ним под одеяло, но они не заметили его маленького и мохнатого, но им стало тепло и уютно. Так они и пережили блокаду. Конечно, Домовой не знал ничего ни об этой самой блокаде, ни о войне, ни о Сталине, ни вообще о происходящем. Он лишь видел как мать Маши, каждый раз получая какую-то бумажку, плакала и кричала. Домовой жил лишь этой самой комнатой и ждал Машу. И она снова появилась, такая красивая в военной форме и уже без кос, а следом за ней в этой же комнате поселился мужчина. Он сразу понравился Домовому своей основательностью и серьезностью. Вот только жениться он не торопился. Домовой, конечно, не знал, что значит жениться или выходить замуж, но Маша очень часто об этом говорила, и ее огорчало, что новый мужчина не спешит «связать себя узами брака». Тогда Домовой начал пинать его спящего под зад. И пинал он его, пока тот не женился. Так шли годы. Менялась мебель, старели люди. Не стало машиной мамы. А потом куда-то делся и муж. Да и сама Маша очень сильно изменилась. Ее изумительные золотые волосы стали какими-то серыми, и только небесно-голубые глаза были прежними, хотя в них все реже мелькали тучки-мысли. Ее дети давно выросли и у них уже были свои семьи. А потом выросли и внуки. И маленькая девочка стала просто старой женщиной. Жила она по-прежнему в своей комнате, а в других комнатах жил ее внук со своей семьей. Домовой все чаще слышал, как они шептались «Больна. Очень больна. Нет никакой надежды». Он не знал, что такое болеть, он просто видел, что Маша сильно мерзла. Ее ноги и руки становились ледяными и синели губы. Тогда Домовой понимал, что ей плохо. Конечно же, он не знал, что такое старость и что такое смерть. Домовой просто верил, что если согреть Машу, то она вновь станет молодой и веселой, в ее глазах снова замелькают тучки-мысли, а волосы вспыхнут золотом. И он грел ее днем и ночью, устроившись в ногах. И ледяные ноги Маши постепенно теплели, а лицо розовело. Но однажды, ее ноги так и остались холодными, и лицо не порозовело. Домовой все пытался ее согреть, но не смог и тогда он понял, что она умерла. Он уже знал, что умерший человек просто уходит навсегда из этой квартиры. А ему так не хотелось, чтобы она уходила. Ведь тогда с ней уйдет весь его мир. И Домовой решил, что она останется в этой комнате навсегда. Он просто никому не даст зайти в комнату. И ему это удавалось несколько дней. Но потом отчаявшиеся внуки Маши вызвали священника. И тот прочитал молитвы, начертил кресты и побрызгал углы святой водой. И Домовой снова оказался заперт в своем углу. Он не мог выйти и лишь наблюдал, как Машу подняли, переодели и положили в деревянный ящик. Он видел, как плакали ее внуки и дети. И сам он заплакал горько и безнадежно. Но никто не услышал его плача. Шли дни. Сколько их прошло, Домовой не знал. Он знал лишь, что все потеряло смысл без Маши. Запертый крестами, он сидел в своем углу и винил себя за то, что не сумел отогреть ее. Но кресты стерлись. И стерлись они как раз в тот день, когда у Маши был День рождения. Конечно же, Домовой не знал ни дней, ни лет, но он хорошо помнил, что в этот день всегда было весело в доме. Приходили гости, приносили подарки. В этот день Маша всегда была особенно хороша. Домовой помнил, что ее день рождения приходился на март месяц. Каждый год именно в этот день светило яркое солнце и шел снег. И сначала мама, а потом и сама Маша всегда говорили: - Природа делает подарок. Какой еще подарок может сделать природа, кроме солнца, снега и дождя? Вот и дарила она снег и солнце. И Домовой выглянул в окно. На улице шел снег. Он падал крупными хлопьями. Маша очень любила такой снег. Она говорила, что он напоминает ей сказку. Из-за туч вышло солнце. И это солнце опять напомнило Домовому о Маше, и он закричал от боли. Все забыли о ней, о ее дне рождения. Но он не забыл. Он отметит этот день по-своему. Вечером, когда уже стемнело, Домовой зажег огни на решетке окна. Вся решетка вспыхнула красными, синими, зелеными фонариками. Огоньки бежали по прутьям и складывались в одно-единственное слово «Маша». Дети, гулявшие на улице, прибежали домой с криками: «Смотрите, у нас огоньки на решетке». Внук Маши приоткрыл дверь комнаты и увидел переливающееся разноцветными огнями окно. Прямо посредине комнаты в мерцающих огоньках сидел не то человечек, не то животное маленькое и мохнатое. Это нечто подняло голову, и внук наткнулся на невидимую стену из боли и горя. Он попытался сделать шаг внутрь, но не смог даже переступить порог. И он вспомнил, что сегодня день рождения его бабушки. Он молча пришел в гостиную, также молча начал ходить по ней. Жена, устав следить за его мельканием, спросила: - Что там? - Там огни на решетке, - задумчиво ответил он. - Какие огни? – удивилась жена. Он поднял голову, в его глазах были слезы и еще что-то, чего жена не могла понять. - У нас на решетке огни. И еще там сидит Домовой, – как бы не веря себе, проговорил он. - Не говори глупости. Какой еще Домовой? – разозлилась жена. Он взглянул на нее так, что она замолчала. - Сегодня день рождения бабушки, а мы забыли. Только он не забыл. - Кто? - Домовой. Жена пожала плечами и пошла сама в комнату. Она распахнула дверь и увидела разноцветные огни на решетке окна. Они бежали по прутьям и складывались в буквы МАША. Женщина сделала шаг внутрь комнаты и наткнулась на невидимую стену. Мохнатый человечек, сидевший посредине комнаты, поднял голову и посмотрел на нее. Женщину захлестнула волна нестерпимой боли и одиночества. Она тихо прикрыла дверь. Больше никто и никогда не смог даже зайти в эту комнату. В ней все осталось так, как было при Маше. Каждый год в ее День рождения на решетке окна зажигались разноцветные фонарики. Эти красные, желтые, зеленые огоньки бежали по прутьям и складывались в одно-единственное слово МАША.
+
-
0
Оставить комментарий может только зарегистрированный пользователь.  Зарегистрироваться