Журнал «Уральский следопыт»

сайт функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

Ежемесячный журнал путешествий по Уралу, приключений, истории, краеведения и научной фантастики.

Издается с 1935 года.

2014 г. 1935 г.
Автор: Кичапов Игорь Сергеевич

Володькин фарт

 Нежаркий летний день близился к завершению. Уже явственно чувствовалось приближение ночи, с реки потянуло холодком.

     - Ну что, Корнет, спать сегодня будем? - спросил старый таежник Шип у орудующего лотком дружка. 
     - Ну да, на сегодня хватит. Не прет нам что-то. Сколько уже бьем этот ручей, а намыли с гулькин смех! 
     В поиске Шип, Корнет и Зяма (так и буду их называть по привычке) были уже третью неделю. Зяма был самым молодым из них. Верховодил Шип. Была у Шипа одна давняя задумка: пройти по ручью, протекающему практически в черте поселка. Это был старый, еще со сталинских времен прииск. Золото на нем когда-то было не просто хорошее, а очень хорошее. На том месте, где раньше стояла ШОУ (шлихообогатительная установка), местные детишки до сих пор тренировались с лотками, иногда принося домой что-нибудь. Население, включая участкового, смотрело на эти шалости сквозь пальцы: «чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не курило». 

     А Шип, старый, побитый жизнью и ментами "хищник", в принципе, уже собирался на покой. Как и у большинства таких же романтиков кирки, лопаты и лотка, накоплений особых у него не было, рабочего стажа тоже. Да и дома и  семьи, по большому счету, тоже не нажил. Так и жил, как карта ляжет. Мимолетную удачу как-то быстро растаскивали сразу обретаемые в случаях хорошего фарта друзья и подруги. А самому вроде много и не надо - пережить зиму, а весной снова в погоню за золотым хвостом... 
     И вот неожиданно этой зимой Шип получил письмо. Очень удивился, так как письма в его жизни случались крайне редко. Родителей нет в живых. Связь с остальной родней потеряна давно, еще во время его отсидок по тюрьмам, когда немногочисленная родня постаралась сама затеряться во времени. И вот тут такое неожиданное письмо.  На конверте написано, что вроде ему. Правда, без адреса, просто указаны имя, фамилия и название поселка. Но это не удивительно, что дошло, поскольку здесь все  всех знали. 

     Покрутил Шип конверт в руках. Фамилия отправителя  смутно знакома, но ни о чем конкретном  она не говорила. Когда вскрыл конверт, то пришлось невозмутимому бродяге еще раз удивиться.  Писал его двоюродный брат. Шип помнил его где-то по времени средней школы. После они никогда не виделись, потому что их семьи как-то то- ли разъехались, то ли просто разошлись. Но Серегу Птицу (по фамилии Птицын) он, конечно же, помнил. Тот был года на два моложе, но дружить им когда-то это не мешало. Все ж таки родня. А мать Сереги - родная сестра отца Шипа. 

     Ну вот.… В этом письме Сергей писал, как узнал от кого-то из знакомых, в каком примерно районе Шип обретается. Спрашивал, как дела, и рассказывал немного о себе. Жизнь сложилась у него не очень весело. Остался он вдовцом с двумя детьми. Мальчик и девочка, двенадцати и пятнадцати лет. Жена умерла. Живут они в совхозе под Саратовом. Есть дом, небольшой участок, но из родни рядом никого. Вот Сергей и подумал: может, брат в гости приедет? А если хочет, то и насовсем, места у них много. Если жить вместе не понравится, то можно недорого купить там хороший домик, по соседству. Читая это, Шип хмыкнул: «Гости, бля…».
Да он уже и забыл, когда последний раз на материк выезжал.  По фарту добирался иногда до Якутска или Магадана, там деньги удивительно быстро заканчивались, и он возвращался опять в поселок. А тут в такую даль, да еще насовсем, да еще свой домик. Но строчки письма зацепили. Долгими зимними ночами ему  думалось обо всем этом.
     В одну из таких ночей Шипу приснился сон. Будто идет он откуда-то с чемоданом, под мышкой у него большой плюшевый медведь. А навстречу ему с радостным визгом бегут дети - девочка и мальчик. И так вокруг все солнечно, радостно, ярко... 

     Проснувшись, Шип долго не мог унять бешено колотившегося сердца. Курил, думал.… На удивление, этот сон стал повторяться часто. Причем с каждым разом в нем появлялось все больше деталей: домик в тени густых зеленых деревьев, тропинка, уводящая куда-то далеко. И даже лицо брата  Сергея  проступало как-то смутно на фоне всего этого. 
     Примерно через месяц Шип сел писать ответ. Начал он лихо: «Здорово, братан Серега и дети! Получил твое письмо, вот пишу в ответ…».  И все.  Как заклинило.  Что писать? О чем? О тюрьмах, о дурной удаче, о погоне за фартом? О том, что в тайге боишься каждого куста, потому что за ним могут быть менты или такие «хищники», что присмотрели уже фартового мужичка и сейчас аккуратно подводят мушку карабина ему под лопатку? 

     Долго и трудно писалось его письмо. Да и не мастак был Шип писать. Разве только "с моих слов записано верно и мною прочитано". Так  это уж  наизусть зналось и без запинок выходило. 
     Письмо его получилось, может быть, не очень красивым и грамотным. Писал Шип о том, что живет и работает на Севере, что против домика в деревне ничего не имеет. Вот только годик подождать надо до пенсии, а там и дальше думать можно. 
     На счастье, у него была одна неплохая фотография, он сам не знает, как завалялась. Это когда-то  в поездке в тот самый Магадан зашли они с приятелем в фотоателье. Со смехом и прибаутками  сфотались в только что купленных новых чешских костюмах (по тем временам «BrooksBrothers» отдыхает). Красавцы, не успевшие пропить здоровый таежный загар.  Мастеру было уплачено через край, и уже на обратном пути из каких-то там гостей фото были  готовы. Полюбовались, посмеялись. Сунул Шип карточки в карман, да там до самого возвращения в поселок и протаскал. И вот теперь как пригодилось.  Отправил он ответ и стал ждать…

     Состояние для него новое, непривычное, поэтому, малость помаявшись, он пошел к тете Соне за кредитом. Та снабжала доверенных лиц спиртным в любое время и в любом количестве. Знала, что отдадут десятикратно,  и даже в случае несчастья за погибшего товарища всегда вернут долг. Такая вот местная касса взаимопомощи. Звали ее, конечно, не Соня, это уже здесь переделали. А два ее сына, Батыр и Ахмад, жили за счет скупки золота.  Денег у Шипа оставалось уже совсем немного. Было чуть металла, но сдавать его решил по весне, на экипировку. И в этот раз тетя Соня, конечно, выручила. 

     Пил угрюмо, один. Но это не помогало заглушить тягость ожидания. Ждал ответа, и было такое чувство, что от этого письма зависело, зря ли он прожил свою жизнь или еще можно что-то  успеть. Сон тот не уходил. Напротив, чем больше он старался не думать о нем, тем более ярким и содержательным становилось видение.
 
     Шип стал сам заходить на почту, чего раньше за ним не водилось. Корреспонденцию привозили в поселок два раза в неделю. Приняв стакашку для храбрости, Шип шел в отделение почтовой связи. Стоял рядом с прилавком, листал газеты, читал плакаты, делая вид, что просто так зашел. Почтальон, поймав его взгляд, отрицательно мотала головой и сочувственно улыбалась. Шип, купив  "Известия", опять молча шел домой и сильно напивался. Так и шло это, два раза в неделю…

 

     И однажды это случилось. В один из вторников Шип, только войдя в помещение, услышал: 
     - Владимир Григорьевич, вам письмо!
Сначала он и не сообразил, кому это так радостно кричит почтальон. Отвык от собственного имени  отчества, поскольку никто не называл его так. Шип да Шип. Официальное обращение сулило лишь неприятности. А тут ему протягивали конверт. Даже в горле перехватило, и вроде как слеза наплыла. Шип взял письмо, посмотрел… От брата.

     - Спасибо, хозяюшка! Брат пишет! - зачем-то слишком громко сказал он и вышел на крыльцо. 
     «А ведь скоро Новый год, чуть больше двух недель осталось…»,-крутилось в голове. 
     Придя домой, он с трудом сдерживал себя, поставил чайник, достал очередную бутылку водки, открыл ее, но, подумав, отставил. И разорвал конверт. Из него сразу же выпали три фотографии. Шип жадно всмотрелся в незнакомые лица. Брата можно было  узнать, а вот дети.… Одно фото было сделано, наверное, специально для него в фотоателье.«Небось, в район ездили», - даже как-то удовлетворенно отметил про себя Шип.

 
     Сергей в костюме, рядом принаряженные парень и девчонка. Лица напряженные, перепуганные, скованно все. Но такие уж тогда делали фотопортреты. И еще два снимка любительской камерой: хохочущая девчушка,  в огороде, и Сергей с сыном, возле мотоцикла. Странно, но лица детей были оттуда, из сна. Даже конопушки на лице хохотушки Шип уже видел.  Вот именно они, эти дети, бежали ему навстречу.  Ни в какие вещие сны Шип, конечно не верил. Жизнь научила. Но к этому сну он уже привык. 
Письмо тоже было хорошее. Сергей радовался, что брат жив-здоров. Конечно, северная пенсия - это святое. Он все понимает, и брата будет ждать. Была также приписка от детей: «Здравствуйте, дядя Вова! Приезжайте к нам…». Ну и дальше о том, что хорошо учатся, что будут его любить.  Шип читал и почему-то плакал. Пил крепкий чай и снова читал. Рассматривал фото. Сразу же сел писать ответ, но не получалось. Не было нужных слов. Потом, уже утром, он дошел до Корнета. Тот жил с семьей и поэтому деньги у него водились. Попросил занять ему до лета пару тысяч. Зная Шипа, Корнет молча взял сберкнижку, и они пошли в отделение сберкассы

 
     - Три давай, - подумав на подходе к окошку  кассы, сказал Шип.
     - А что стряслось, братан? – ошалело спросил Корнет. - Попал где?
     - Да нет, родным на праздник отправить хочу.
     - Во! – хлопнул Шипа по плечу с размаха дружок. - А я и не знал, что у тебя кто-то есть! Думал, один ты. Канеш! Святое дело - Новый год на носу. Держи! - он протянул Шипу три пачки десятирублевок (для юных: тогда это были серьезные банкноты, а не мелочь, как теперь)

     Уже в пятницу Шип отправил брату перевод на две с половиной тысячи,  написав в письме, что это на подарки. Сразу за все годы. Потом от брата пришел ответ. Писали, что рады, что не стоило, что не из-за денег. В общем, обычные в таком случае слова. Правда, девочка Света написала, что у нее теперь красивое новое пальто и сапоги. 


+
-
11
Оставить комментарий может только зарегистрированный пользователь.  Зарегистрироваться

Татьяна Виноградова [17.02.2014]
Конечно, на душе тяжесть после прочтения такого рассказа.
Ну, а как может быть иначе, если не стало хорошего человека, что само по себе является трагедией. Ведь если бы ему не доверяли – с ним не шли бы на дело, не давали бы взаймы, да даже почтальон и то спешила сообщить ему радостную весть о письме.
Шип прожил, мягко говоря, жизнь не очень веселую, и для него обрести к концу жизни родного человека – брата, это как открыть для себя ту сторону жизни, которая всегда была для него потеряна. Жизнь без разборок и прямой опасности, родственные отношения, забота о ком-то - все то, чего он был лишен в течение всей своей жизни – вдруг «замаячило» впереди, да еще так отчетливо. Он уже буквально видел все это.
Даже на окружающую действительность – шмеля, цветы, он стал смотреть уже не глазами добытчика, живущего от сезона до сезона, а глазами человека, для которого ценна уже сама жизнь в ее неторопливой красоте. Возможно, что приняв решение уехать, он наслаждался природой как бы на прощание, природой, которую возможно раньше не очень то и замечал. Хотя безусловно при желании умел это видеть.
Конечно, вот так, вдруг, обрести хотя бы такую, но семью – стало большим и приятным потрясением для Шипа. Теперь жизнь, которой он жил до сих пор, понемногу стиралась, ее сменяла Та, новая, от мысли о которой замирало сердце и ныла душа. Все его мысли были уже там, где светловолосая девчушка ведет его по тропинке куда-то вдаль. И чем ближе он был в своих мечтах о Той, тем больше он отрывался от своей Этой, привычной ему жизни. Сон, мечты, представления – все уносило его туда…

Казалось бы, странно, что человек прошедший через тюрьмы, мог не ожидать того, что его будут убивать в назидание. Но так как он был по-своему честен, я думаю, что и в местах лишения он тоже пользовался некоторым уважением.
И в какой-то степени именно из-за того, что он весь мыслями был уже в Там, новой жизни, он и перестал жить ожиданием опасности. Он не ждал именно такой жестокости, такого исхода.
Очень обидно за Шипа, очень. Он так хотел пожить новой жизнью. Ее отобрали у него именно в тот момент, когда он впервые начал ценить ее по-настоящему. Вот что больше всего удручает и давит. Человек только начал строить планы, и, скорее всего, строить их впервые в своей жизни. Впервые вдруг появилось ощущение, что он в принципе может быть кому-то нужен и может сам о ком-то заботиться, и наконец что-то изменить в своей судьбе. Совершенно понятно, что к своей жизни Шип особо щепетильно не относился, особо не ценил ее, и вот только к концу жизни Она ему понадобилась. Ему самому. А молодые придурковатые его подельники, которым не терпелось пошвыряться деньгами, конечно поспособствовали трагическому исходу.
Что сказать? Вот так, откладывая жизнь на потом, как Шип отложил на год, можно просто и не успеть...
Игорь Кичапов [17.02.2014]
Вот это прочтение!!!!!
Готовый снопсис к рассказу. Если вдруг..то украду, лан?
Благодарю тебя Танька!!!!!!!!!!!!
Наталья Бугаре [22.02.2014]
Жизнь человеческая в чем она? Неужели только в работе, пьянках, женщинах? В поте, крови, фарте? Наверное, в молодости хочется романтики, а потом просто затягивают будни. Риск становится профессией, а при таком роде занятий как-то не до серьезніх отношений, при которых можно размякнуть. И все бежишь, бежишь по кругу, как сумасшедшая белка. И прожигаешь и прожигаешь такую до обидного короткую жизнь. А потом-раз и замер. И лихорадочным взором обвел вокруг себя пустоту. И понял, что бежал не понятно для чего и главное для кого...И тонкие детские ручки, обнимающие за шею, кажутся той самой наградой..только их нет. Как нет и пышногрудой и крутобедрой супруги, вкусно пахнущей борщом и сдобой, которая всегда ждет. даже пьяного, даже грязного, даже без песка в конце сезона. Ждет, потому что ты ей нужен всяким. И нужен всегда и только ты. И понимаешь,что поздно уже что-то менять, потому,что тупо не успеешь... И семья брата становится странной заменой собственной семьи. И ради нее ты готов все поменять. За-вя-зать... Но слишком поздно. "Аннушка уже пролила масло"... И в финале ждет финка в печень или сердце. И колесо крутится уже с другой белкой... Очень глубокая проза, Игорь. Очень. Спасибо тебе за нее.
Юрий Ишутин [25.02.2014]
Чувствуется,что писалось, в большой степени, с реального человека. Настолько всё зримо и трагично...Очень жаль главного героя.Человек только начал обретать в жизни близкое и родное и такая развязка...Держит а напряжении до самого конца...Не люблю я таких концовок,но ничего не сделаешь.Жизнь...Спасибо автору.
Александр Кривощапов [18.03.2014]
Наша жизнь проходит так быстро, что порой мы даже не понимаем, что тот момент, который решает многое, уже проскочил. Так и Шип, не уехал сразу, решил остаться до утра. А утром уже новый разворот событий. Учитывая богатый жизненный опыт главного героя, думаю, что он предполагал такую концовку. Неспроста же Шип просил своих друзей не “светиться” с золотом. Но красочная перспектива настоящей жизни притупила чутьё старого битого волка. Он доверился друзьям, и поторопился. Слишком рано Шип распрощался с прошлым. С прошлым, которое не захотело его отпускать.
Через трагические события этой повести автор доносит до нас старую как мир истину – там, где деньги и золото, для дружбы и счастья места нет.
Игорь Кичапов [20.03.2014]
Наталья Бугаре - Спасибо Наташа, за прочтение и отзыв!
Игорь Кичапов [20.03.2014]
Юрий Ишутин - Спасибо братишка)))
Очень много у меня реалий.../к сожалению/
Игорь Кичапов [20.03.2014]
Александр Кривощапов - Все верно Саш.
Спасибо!