Журнал «Уральский следопыт»

сайт функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

Ежемесячный журнал путешествий по Уралу, приключений, истории, краеведения и научной фантастики.

Издается с 1935 года.

2014 г. 1935 г.
Автор: Фадеев Александр Александрович

Ювенальная полиция

 

Александр Фадеев

Ювенальная полиция

 

«Тамбовское дело»: органы опеки пытались изъять ребёнка на основании того, что первые два месяца, пока мать кормила его грудью, он не добирал веса, и поместили его в больницу.

«Ясеневское дело»: не дождавшись своей 8-летней дочери после уроков, изумлённая мать узнала от педагогов, что девочка «обнаружена» в школе «безнадзорной» и «беспризорной» органами опеки и попечительства, в связи с чем отправлена в приют; вернуть её смогли лишь через несколько месяцев.

«Питерское дело»: 6-летнюю девочку забрали в детдом, по «свидетельству» опеки, что в день их визита девочка была грязная и неухоженная (хотя в этот день вообще была с отцом на море).

 

Солнечный луч с трудом пробился сквозь грязное окошко подъезда, скакнул по растрескавшейся стене, покрытой десятком слоёв казённой масленой краски, и отразился в потолок от массивной полированной болванки, оканчивающейся округлым набалдашником. Тяжёлый полицейский таран гулко ударил в древнюю металлическую дверь кирпичного цвета. Громовой удар набатом пронёсся по подъезду старенькой хрущёвки. Резко заныли зубы. Мишка досадливо поморщился под глухим забралом PASGTа[1]— хваленная американская защита не спасала от добротного удара железом по железу. Говорил же он, что не бить, а вскрывать надо! Дверь наружу открывается, чего, спрашивается, долбить-то?! А что теперь? Промахнулись, нашумели, всполошили народ. Наконечник тарана оставил внушительную вмятину на облупившейся поверхности далеко от замка. Ровесница становления российской демократии устояла. Хоть и выглядит позорно, а держит не хуже современных броневорот фирмы Guardian. Жаль плюнуть от досады нельзя — забрало мешает.

Дюжие молодцы группы оперативного вмешательства ЮП[2] резко выдохнули и нанесли ещё один удар. В этот раз получилось удачнее. Замок устоял, но по стенам вокруг дверного проёма зазмеились трещины. Ниже по лестнице хлопнула дверь, загомонили люди. Кто-то из социально-активных жителей подъезда решился выглянуть и пригрозить полицией, если шум не прекратится. Потом забубнил местный участковый — забавный лысый пузан с маленькими красными глазами и сизым носом. Скандал моментально стих. Раз шумит сама полиция, значит так надо.

— Петрович, — Михаил не выдержал и вызвал командира, — мы так и будем ждать, пока «бараны» ворота снесут, или всё-таки фомкой?

Петю с Гришей за глаза (а кто и прямо в лицо) в отряде называли «баранами». Специализация у них такая. Кто-то снайпер, кто-то специалист по рукопашному бою, у кого-то лучше всего получается по отвесным стенкам бегать, а вот братья Гавриловы обожали вскрывать помещения. Любые — квартиры, гаражи, сараи. Чем больше шума, пыли и разрушений, тем лучше. Там, где можно обойтись ударом ноги, требовали кувалду, деревянную дверь выносили тараном, а уж на железную сам бог велел подогнать БТР или заложить ящик взрывчатки. Прозвище ёмко объединяло наклонности и умственные способности. Бараны — они же что? Правильно, как новые ворота увидят, так надо рогами их, рогами!

Майор Сеглов, в миру просто Петрович, витиевато выругался, подразумевая, что все у него в группе умные, один он, их командир, дурак. Мишка обиделся и прервал связь. Понятно, что руководство уже осознало свою ошибку и ищет на ком сорвать злость. Попал под раздачу из лучших побуждений, называется. Сейчас ещё и виноватым окажется, что не настоял перед операцией на варианте со взломом. Дудки! Прапорщик Серых козлом отпущения не будет! Ну и что из того, что Мишка пришёл в отряд позже всех, ходит в самом маленьком звании, и к его мнению относятся снисходительно? Остальные вон уже лейтенанты и капитаны, одному ему прапорщика дали. Образования не хватает. Кто же виноват, что когда он заканчивал последний курс училища, вышел новый закон о трудоустройстве выпускников? Теперь после фазанки или технаря можно только на завод или в армию, но никак не в институт. Получил новоиспечённый слесарь по эксплуатации и ремонту газового оборудования диплом и крепко задумался. Практика в «Томскоблгазе» оставила тягостное впечатление. Сырые подвалы, травящие газ трубы, вонь как от тухлых яиц. И полное отсутствие перспектив. Вечно поддатый наставник Иван Лукич с гордостью рассказывал о славном трудовом пути от практиканта до слесаря шестого разряда, дрожащей рукой разливая ученикам дешёвую водку в пластиковые стаканчики.

Брр, Мишка поморщился, вспоминая тот противный вкус. Нет, такой жизненный путь его не прельщал. Он и в училище-то пошёл после девятого класса лишь потому, что там учили бесплатно, да ещё и кормили обедом. И стипендию давали, что было немалым подспорьем для семейного бюджета. Одна мамка совсем не справлялась с её грошами на должности старшего библиотекаря. А вот работать по полученной специальности не хотелось. Правда, в начале брезжила надежда, что всемогущий «Газпром» примет в своё лоно специалиста по газовому оборудованию, но первый курс и общение с выпускниками иллюзии развеяли. Молодые специалисты никому не нужны, кроме муниципального «Томскоблгаза» с его смехотворными зарплатами. А в другое место не возьмут. Обязан ты государству по новому закону. Будь любезен оттрубить пять лет именно тем, на кого учился, а иначе верни деньги за обучение, да ещё по коммерческой стоимости. Учился на слесаря в районе бетонного завода на окраине Томска, а заплати как за экономиста, получившего диплом в элитном лицее губернаторского квартала. И не дай бог устроиться в паршивенький автосервис или строительную шарашку. Обязан каждый квартал представлять справку с работы в отдел выпускников[3]. А иначе плати. Оставалась армия. Здоровьем не обижен, и судьба забросила вчерашнего слесаря в дивизию имени Дзержинского в пятый отдельный оперативный полк. Не спецназ ГРУ конечно, но всё-таки. После службы Михаила Серых без разговоров взяли сначала в областной СОБР, а через несколько лет, после образования ювенальной полиции, в группу оперативного вмешательства. Так называемая ГОВ Управления ЮП УМВД России по Томской области. Гордо звучит! Правда, злые языки болтают, что ощетиниваться штурмовыми группами ювеналы начали после серии вооружённых конфликтов с разгневанными родителями, взявшимися за оружие. По телику об этом не говорили, но Мишка кое-что читал в подпольной зоне Интернета, доступной лишь через запрещённый браузерFreedom от не менее запрещённой компании «Navalny Soft». Блоггеры наперегонки помещали на свои странички «достоверные» случаи и рассказы очевидцев, зачастую «от первого лица». Казалось, по всей стране шла кровопролитная война между органами соцзащиты и родителями детей, попавших в трудную жизненную ситуацию, или «дети в ТЖС», как стало модно говорить с экрана телевизора. Серых был твёрдо убеждён, что это всё полная ерунда. Перегибы есть, а куда без них в России-то?! Как говорят, если в Москве стригут ногти, то за Уралом рубят пальцы. Но чтобы стрелять? Да ну, чушь какая! — говорил он сослуживцам по СОБРу. Правда, перейдя в ЮП, Михаил часть иллюзий утратил. Стрелять не стреляли, но вот с кулаками, молотками и ножами бросались часто. Работа инспекторов департамента по вопросам семьи и детей вошла в список рискованных профессий. Приходилось их защищать. Обычно хватало пары сотрудников ЮП, лишь в редчайших случаях привлекали группу оперативного вмешательства. Вот как сегодня, например.

Всё началось с банального звонка в дежурную часть отдела полиции номер один, больше известного в народе как Кировский РОВД. Прокуренный женский голос невнятно бубнил в трубку о старике-соседе, заморившим голодом малолетнюю внучку. Молодой лейтенант переадресовал звонок дежурному по ЮП. На дворе стояла ночь, особого внимания информации не придали, лишь зафиксировали в журнале обращений граждан. Мало ли что там кому привиделось? Кто будет ехать на такой вызов в три часа ночи? Ладно бы там шум, крики, плач, а ТЖС — это дело нудное, долгое. Дежурного следователя буди (дрыхнет у себя в кабинете), запрос в органы соцзащиты подавай, представителей областной администрации ищи. И всё это ночью! Ну его, решил дежурный ЮП и со спокойной совестью переложил решение проблемы на дневную смену. Прочитав журнал, сменяющий капитан лишь пожал плечами и скинул информацию на планшет следователю. Инструкция требовала провести предварительную обработку заявления на уровне дежурной части, то есть, всё то, что поленился сделать его коллега, дежуривший ночью, но капитан решил не заморачиваться. Негласная война между следственной частью и дежуркой шла уже давно. Первые считали, что коллеги недостаточно прорабатывают вопрос и дают неполную информацию, вторые жаловались начальству, что их изводят мелочными придирками. Следователь, прочитав информацию на планшете, скрипнул зубами и выругался — день обещал быть нудным. Официальная процедура требовала сделать запрос в адресный стол, детский сад или школу, органы опеки, вызвать представителей Белого дома[4]. Да что за напасть?! Пятница же! Где он всех найдёт?! Закон отводил на регламентные действия всего три часа.

Следователь уложился в предписанный срок. В итоге выяснилось, что, действительно, по указанному адресу проживает мужчина пенсионного возраста, с ним прописана пятилетняя девочка. Родители развелись, когда дочке исполнился год, мать лишили родительских прав из-за систематического пьянства, отец от воспитания отказался сам, и дед остался единственным близким человеком маленькой Олечке. По номеру определили заявителя. Им оказалась соседка этажом ниже. Никаких жалоб из садика и детской поликлиники в органах опеки не нашли. Казалось, всё в норме, но этот дурацкий ночной звонок... Реагировать на сигнал всё равно придётся — в журнале дежурного осталась запись. Следователь отправил в указанный в справке адрес лейтенанта инспекционного отдела ЮП, двух сотрудников опеки и попечительства Кировской администрации и успокоился.

Лейтенант Скворцов настойчиво терзал грязную кнопку звонка, установленного, судя по дешёвому пластику и скучному «дзыыннь», ещё в прошлом веке. Две дородные тётки-попечители громко сопели за спиной, не с их комплекцией совершать пешие марши на четвёртый этаж.

— Дед там совсем глухой что ли?! — наконец не выдержала одна из дам и, оттерев сотрудника ЮП плечом, забарабанила массивным кулаком в грязно-коричневую дверь.

Странное дело, это подействовало лучше пронзительной электрической трели. В квартире послышалась какая-то возня, раздался шум шагов, звук открываемой внутренней двери, и энергичный баритон, совсем не похожий на старческий фальцет, спросил: «Кто там?»

Лейтенант не успел открыть рот, как вторая попечительница, стоявшая сзади, громко заорала:

— Дед! Открывай! Мы из органов опеки. Жалуются на тебя — внучку голодом моришь.

Скворцов мысленно выругался — ну не дура ли?! Судя по голосу, какой там дед? Да и кто так сразу в наше время заявляет, что ювеналы пришли, да ещё по жалобе? Лейтенант в ЮП со дня основания и насмотрелся всякого. Чтобы там не вещали с высокой трибуны представители президента по правам человека, а народ совершено не радовался приходу защитников детей от их родителей. Пусть лучше «говнюки» вперёд идут. «Говнюками» коллеги ласково называли Группу Оперативного Вмешательства. А что? Созвучно: Ты откуда? Из ГОВ. А, ГОВнюк.

— Не помешали бы они сейчас, не помешали, — тревожно думал Скворцов.

Недалёкая умом попечительница сразу создала неприятную атмосферу для общения. Дверь не открывали. За ней стояла тишина, нарушаемая каким-то шевелением в глубине квартиры. Кто-то что-то ворочал, перекладывал, шуршал бумагой.

— Может документы по опеке над внучкой ищет? — тешил себя надеждой лейтенант ЮП.



+
-
3
Оставить комментарий может только зарегистрированный пользователь.  Зарегистрироваться

Владимир Дроздов [11.12.2013]
Злободневно... Это тот момент, когда хочется чтобы фантастика осталась только фантастикой...
Иван Иванов [11.12.2013]
Очень сильное впечатление оставил рассказ. И подобное развитие событий вполне возможно у нас и не вызывает протеста своей фантастичностью. Фантастики-то там и нет. Оттого грустно и тягостно.