Журнал «Уральский следопыт»

сайт функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

Ежемесячный журнал путешествий по Уралу, приключений, истории, краеведения и научной фантастики.

Издается с 1935 года.

2014 г. 1935 г.
Автор: Андрей Мерат

Карты, деньги и Колчаковский дождь...

Дело было в эпоху вселенского воцарения идей веселой бородатой троицы, согласно, которой, советский народ строил дорогу в светлое никуда.
Веселая, и невероятная по своей романтике, жизнь советского студентабыла привязана к стипендии и спонсорской помощи родителей. Но не всех это устраивало, особенно во второй части - бюджет простых родителей под светлой, но тяжелой дланью Советской власти не блистал особым благополучием.
И перед советским студентом открывалась широкая дорога поиска дополнительных заработков.
Тут были и различные подработки, репетиторства, чтение лекции и другие честные пути извлечения дополнительных доходов. Особняком стояли получестные приемчики, такие как, игра в карты, мелкая фарцовка и другое, позволяющее балансировать на тонком лезвии очень острых советских законов. Криминальные способы мы не рассматриваем, ибо сесть в расцвете лет в советские лагеря тяжелого труда и отсутствующего отдыха, даже, в не очень зрелых умах большинства молодежи в планах не было.
Отдельной статьей доходов стояло хобби, а именно, коллекционирование. По мановению советских законов, а самое, что неприятное подзаконных актов, невинное занятие могло вызвать гнев властей и в любой момент блестящий меч советской Немезиды легко разрубал жизнь несостоявшегося бизнесмена на части. Так впоследствии произошло со мной, но это уже другая история.
Один из пасмурных осенних дней, где то в междуцарствие забавного бровеносца и строгого кагебешника, я встретил в таком же пасмурном настроении.
Валяясь на кровати, я с паршивым настроением рассматривал разбросанные на столе карты и преферансные пульки, итог, которых и был причиной упадка жизненых сил, ибо накануне ночью математики, работающие в паре, как истребители люфтваффе, нанесли мне тяжелое поражение на зеленых полях "ленинградки".
Не знаю как сейчас, но тогда у советских студентов не было практики играть в долг и радостные математики на рассвете уволокли в клювиках все мои денежные активы, пожелав на последок не особо расстраиваться.
В карты я проигрывал редко, но в этот раз пословица "про карту и лошадь к утру" не проканала.
Словом, картина была безрадостная - до стипы как до созвездия Лебедя пешком, а звонить родителям было ниже моего достоинства.
Конечно. голодная смерть мне не угрожала, потому что в студенческой общаге этого не могло быть, потому что, извините за тавтологию, не могло быть никогда .
Но жить, зажатому железной клятвой бедности, не особо манило.
С тяжелым вздохом я извлек альбом с монетами, и стал выбирать жертву на заклание.
Вся выручка за билон и лом серебра, полученная накануне в скупке, перешла в карманы алчным математикам, и поэтому надо было жертвовать чем - то более серьезным.
Повертев в руках полуполтинник Елизаветы, я тяжело вздохнул.
В ближайшую среду в клубе придется отдать его, чтобы снискать хлеб насущный.
Перспектива расставания с приличной монетой еще более омрачило, и без того паршивое, настроение.
Но тут дверь в комнату распахнулась, и на пороге нарисовался мой верный компаньон Серега.

"Чего пригорюнился, служивый", - весело спросил, никогда не служивший в армии, Серега.
Я окинул его тяжелым взглядом, собираясь поведать историю про финансовую яму и предстоящем расставанием с частичкой своей израненной души. Но он уже оценил ситуацию, увидев пестрые рубашки карт и исписанные листки тетрадки.
Малость поизучав результаты ночной битвы, он повернулся ко мне и сунул руку в карман.
Надо, сказать, что Серега никогда не падал духом, ни в том, приснопамятном случае, когда мимо нашего носа проплыл крупный клад серебра, ни когда в последствии его отчислили за "академку", ни когда он женился на глупой и страшной мегере, и ни тогда, когда она, в последствии, выгнала его из дома с чемоданчиком на улицу.
Только тут я обратил внимание, что он одет по рабочему и как то не очень чист ни в лице , ни в руках. Мой, отуманенный скорбью, разум дал единственно верный ответ - притащился он ко мне прямо из какого - то разграбленного старинного дома.
Подтверждая мои мысли, Серега выдернул руку из кармана и растопырил пальцы - на грязной ладони лежала пара советских полтинников и с десяток билоновых советских, же, монет.
"Не вешай нос и спрячь свою Лизавету обратно. Живем!",- жизнерадостно сообщил он. позвякивая серебришком.
Сам по себе, мой компаньон не был коллекционером, и поэтому расставался с найденным легко и непринужденно. И так как я привлек его к этому делу. считал что обязан мне на всю оставшуюся жизнь. У нас было железное правило- все что находилось вместе и порознь- делилось пополам и это правило неукоснительно соблюдалось до тех пор, пока я собственноручно не накрыл Серегу крышкой гроба.
"Планы?",- коротко спросил его я.
"Идем, сдадим это барахло в "Кристалл" и пожуем че нить вкусненького, а там видно будет, а то я вижу, что ты не особо наетый"- беззаботно поведал он.
Полная банка окурков и не крошки хлеба на столе- он все это успел увидеть.
Послав его немножко привести себя в порядок, я стал одеваться.

Я облачился в цивильное, пошоркал мурсалку электобритвой "Микма" и оросил себя одеколончиком "Саша". Быт тогда был незатейлив как грабли, и слово "Живанши" воспринималось как изысканное ругательство
Велико, же, было мое удивление, когда предо мною появился мой напарник. Мордочку и руки он отмыл, но свое, осыпанное пылью веков, облачение поменять не соизволил. В руках он держал знакомый рюкзак, в котором весело побрякивали инструмент поиска.
Он осмотрел меня с удовлетворением и стал нагло самостоятельно вытаскивать мою рабочую робу и шкафа и, аккуратно сворачивая, засовывать в тот же рюкзак.
На мой молчаливый вопрос Серега только хитро улыбался.
Ну, надо, так надо и мы выпорхнули в моросящий дождь.
Вскоре мы достигли скупки, которая в нашем городе располагалась в ювелирном магазине "Кристалл". Я нырнул внутрь, а Серега, чтобы обращать лишнего внимания милицейского чина, остался на крылечке.
Дело было нехитрое, и вскоре хрустя в кармане тремя новыми красненькими червонцами, мы тряслись на трамвайчике.
У нас было правило: когда появлялись деньжата, в первую очередь мы посещали пельмешку, где подавали дивные самолепные куриные пельмешки, и где всегда было в наличии свежее пиво.
Вот и в этот раз, спрыгнув с трамвайчика на Плотинке, мы мимо корпусов бывшего Монетного двора углубились в старую часть города.
По всей видимости, помещение, где находилась точка общепита, испокон веков использовалась для кормления люда. Сводчатые потолки, расположение залов - все это указывало на то, что здесь, когда то, была какая то харчевня или трактир .
Мы любили ходить сюда и, поедая вкуснейшие пельмешки и запивая это превосходным пивом, часто фантазировали о том, что здесь, наверняка, столовались рабочие монетного двора. Было это или нет, но это придавало особый шарм нашим трапезам.
Вот и в этот раз мы пили пиво и грызли пельмешки, а я все это время мстительно не задавал вопрос - на кой черт Серега захватил с собой поисковый скарб и мои рабочие шмотки.
Я видел, что его распирает желание,  что - то поведать, и он только и ждет момента, чтобы сразить меня чем - то важным.
Поклевав, мы, пошатываясь от сытости, вышли на улицу.
Небрежно щелчком выбив из пачки сигарету и затянувшись ароматным дымом, я, все таки, оправдал ожидания друга, задав необходимый вопрос.
Серега оживился и махнул рукой вглубь старинной улицы.
Выкурив по сигарете, мы двинулись в указанном направлении, и по пути он сбивчиво поведал о том, что неподалече обнаружил хабарный домик, который мы сейчас и клюканем.


+
-
0
Оставить комментарий может только зарегистрированный пользователь.  Зарегистрироваться