Журнал «Уральский следопыт»

сайт функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

Ежемесячный журнал путешествий по Уралу, приключений, истории, краеведения и научной фантастики.

Издается с 1935 года.

2014 г. 1935 г.
Автор: Васюнов Максим Александрович

Вера от огня

I

Все видели, как  едут солдаты.  Факела разгоняли ночной мрак, стекая с горы к селу. Солдат здесь ждали - недавно в самом большом на селе дворе снова появились хозяева, башкиры. Те самые, которых несколько лет назад силой увезли на работы в Екатеринбург. То, что они из города сбежали, и их будут искать - никто не сомневался. Не сомневались и башкиры.  Теперь кто-нибудь из них  постоянно тёрся  на въезде в деревню –  дежурили.

В эту ночь на въезде дежурил Катлубай. Он младший в семье, всего их было трое. Воспитывались с отцом, о матери ничего не  знали, слухам не верили, и вообще были нелюдимы. В деревне про них говорили: "Что с них взять? Они же без матери!". И это «без матери» часто отдавалось в детских мозгах братьев как «Они же убогие»!. Поэтому, когда отец однажды сказал  «Едем в город», братья ничего не спросив,  полу-улыбаясь - только так они умели радоваться, стали собираться в путь. Уезжали вот по этой же дороге, по которой уже скоро, минут через пять поедут солдаты. Эту дорогу Катлубай запомнил, как Каран, уезжая отсюда, он думал, что никогда больше не вернётся в эту чужую, хотя и родную деревню и поэтому решил оставить у себя в памяти эту полоску утоптанной земли с ямами и лужами, с булыжниками и гнилыми лежащими поперёк досками.  Катлубай даже  заметил тогда, что дорога довольно гармоничное творение, здесь нет ничего лишнего, попробуй, зарой хоть одну яму и это уже будет что-то искусственное, не своё. А дорога должна быть своей, родной, хотя бы дорога. Катлубай и сейчас вспомнил эти мысли, и ещё раз покорил себя за то, что до сих пор не умеет складывать мысли ясно и красиво, как отец. 

Солдаты тем временем подъезжали всё ближе. Вот они уже спустились с высокого склона , ненадолго остановились перед мостом через Исеть и огни снова двинулись на деревню. Катлубай должен был бежать к отцу и рассказать, что солдаты всё-таки едут, они здесь, но он медлил. Ему ещё и ещё раз хотелось вспомнить до камушка эту дорогу в день их отъезда. Вот мост. Он  ему тогда показался самым крепким на свете,  как уверенно они ехали на лошадях, как громко отстукивали по дереву, сколько в них было силы и уверенности, а мост выдержал. Зато, когда возвращались, ехали быстро и все в одной телеге. Катлубай лежал на дне и почувствовал, как крепкий мост, почему-то раскачивался, не то от езды, не то от ветра… впрочем, тогда в этой башкирской семье всё качалось, всё неслось и было зыбким. Это ощущение потерянного равновесия, ощущение постоянного пребывания на качающемся  мосту с тех пор ни разу не покидало сердце мальчишки. Может быть, поэтому он не шёл в дом, провожая взглядом солдат, наделся, что они увезут его отсюда, пусть в кандалах, пусть взамен наградят его тумаками, как было не раз в Екатеринбурге, но забирая его в несвободу, они свободу ему и подарят?..

К отцу Катлубай побежал, когда факела уже освещали первые дома деревни, спугивая лунных зайчиков с окон крепких высоких изб. 

- Солдаты, папа, там, – кричал мальчик, тарабаня в окна. 

Первыми из дома выбежали братья. Разница в возрасте у них была три года, но все говорили, что они близнецы.  Высокие, полноватые, широколицые, с выпученными глазищами и широкими широкими чёрными  бровями. 

- Эээ, так они уже вон, - обречённо заметили "близнецы", когда на улицу, наконец, вышел отец, отличающейся от старших сыновей только лёгкой сединой.

-Идите в дом. – Сказал отец. - И этого в подпол спрячьте,- указал он на Катлубая. Во взгляде отца мальчик увидел злость солдат, которые били рабочих на строительстве мельниц в Екатеринбурге. Это был взгляд старого пса, вдруг заметившего перед собой волчонка, и осознавшего, что смерть его в этом щенке. И почему опытный когда-то мощный пёс должен сейчас погибнуть  от того, кого он и за соперника никогда не считал? По этому взгляду мальчик понял - нет у него больше отца.

Катлубая  спрятали в подпол.  Он слышал, как в дом завалилась толпа с матом и завыванием, толпа, будто нарочно топала об пол сапожищами, чтобы выкурить кого-нибудь из подпола. По крайней мере, так казалось мальчику. Он сидел, ссутулившись, с желанием  остаться здесь в земле навсегда. Ну, или хотя бы не здесь. Но в земле. Но солдаты желания спрятанного башкирского мальчика не знали, к тому же это были умные добросовестные солдаты, поняв, что в семье не хватает младшего сына, в подпол они заглянули первым делом. 

Взгляд, который увидел Катлубай сверху, взгляд солдата, не был похож на те, которые он видел в Екатеринбурге, и который ещё минуты назад узнал в своём отце, сегодня человек в военной форме на него смотрел устало, без претензий. 

- Вылезай, Магомет! В город поедем.  – Прозвенел приказ солдата в головной коробке мальчишки. И Катлубай заплакал. 

Он плакал и когда отца и братьев связывали, при этом били плетками и харкали им в лицо,  приговаривая: 

- Ну, всё допрыгались нехристи, теперь петля вам или костёр, черномазые…

Он плакал и когда бросался  с кулаками на обидчиков родных и  плевался в них. Пока не получил по зубам.  Отчего заревел ещё громче, до истерики.
 
Он плакал и когда отца с братьями как дрова закинули в телегу, в их же телегу, на которой они сбежали с Екатеринбурга, и повезли уже до боли знакомой дорогой.

Катлубая связывать не стали – мальчишка опасности солдатам не представлял, да и рука не поднималась – ребёнок всё-таки, ехать долго. Он сидел между поваленными братьями, те, что-то шептали  друг другу на башкирском, но он их не слышал –  пытался угадать от чего телега подпрыгнула, а от чего её затрясло, как лихорадочную, и почему колёса на мгновение завязли и вдруг будто покосились, от чего телегу пошатнуло в сторону, как пьяную. Это заезжали на мост. Заехав задрожали и покатили медленно медленно, казалось ямщик решил послушать эту дрожь, насладиться её…  мост размером в несколько метров проезжали больше минуты.

- Ну, поехали уже, поехали, Ельцин, - подогнали ямщика заскучавшие солдаты,  -  Чего яйца что ли чешешь? Догоняй Фёдора! 

Телега соскочила с деревянных досок, несколько секунд по буксовала в грязи и полетела, впрочем, быстро ехали недолго, впереди дорога вела в гору. Катлубай с какой-то надеждой посмотрел на эту гору и с надеждой же посмотрел на мост. Поднялись со дна телеги и братья, они тоже смотрели в гору – там с обеих сторон дороги начинался густой лес. Маленький башкир всё понял – но глаза его засверкали лишь на долю секунды. Глядя на братьев, он качал головой, смотрел и качал, пока те не плюнули  в его сторону. Телега начала тормозить и поскрипывать, сначала неуверенно, а потом распелась.  Под эту песню всё и началось. 

Почему у братьев оказались развязаны ноги, а у отца ещё и руки были свободны, младший сын не понял, не заметил даже, как и когда они развязались. Солдаты тоже проворонили. На одного из них, который скакал рядом с телегой в полудрёме, бросились первым делом – сбили с седла. Пока разворачивался впереди скачущий, добрались и до него и тоже скинули. Ещё двое солдат уже успели ускакать вперёд на приличное расстояние, и теперь их огни были далеко, хотя и стремительно приближались.  Башкиры ещё успели перевернуть телегу на лежащих дрыгающих солдат и на младшего брата... 

Поскакали в лес на солдатских конях, отец скакал первым - это всё что успел увидеть Катлубай, придавленный телегой.  Дальше его глаза накрыла пелена слёз и грязи. Катлубай мог только слышать, что происходит вокруг.

- А ты что, сука, смотришь? – заорали подскочившие солдаты на Ельцина.

- А я чего, мне скакать надо, итак еле отбежать успел.

Один из всадников соскочил с коня, подвесил ямщику оплеуху, взялся за край телеги, поднатужился и так быстро перевернул её, что кусты на обочине дороги поклонились,  будто от ветра, хотя сама телега никакой растительности не задела.

Некогда придавленные солдаты встали на ноги, отряхнулись, побежали в лес вслед за своими.  


+
-
0
Оставить комментарий может только зарегистрированный пользователь.  Зарегистрироваться