Журнал «Уральский следопыт»

сайт функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

Ежемесячный журнал путешествий по Уралу, приключений, истории, краеведения и научной фантастики.

Издается с 1935 года.

2014 г. 1935 г.
Уральский следопыт: Уральский следопыт № 4, 2014 г.

Река Чусовая. Полуденка

анонс [31.03.2014]
Когда мы встретились с ней вблизи теряющегося в болотных озерцах истока, девочке-реке по ее виду, юной стати и повадкам было лет шесть или семь. Босоногая, в темнозеленом коротеньком сарафанчике, в острых косичках с цветками желтоголовника, она то и дело обегала калужинки и болотинки, а, обежав, баловалась камушками и песочком, едва скрываемыми водой. Звалась от истока Полуденкой.
Уж так любила поиграть, шалунья. Вот бежит, бывало, Полуденка, закроет ладошкой свои васильковые глазки, глядь, а из-под ладошки откуда ни возьмись то родничок, то ручей или речушка вдруг зажурчат, и Полуденке светлой и холодной водички добавят. Сколько их насобирала девочка-река: Ольховка, Песчанка, Солдатенка, Омелевка, Поскакуха, Завьяловка… Одни бегут себе, другие в болотинках затерялись, третьи иссякли с годами-напастями.
В устье такой вот речушки – Каменки -- служивые люди Тобольского гарнизонного полка, все в черных поярковых шляпах, поставили деревянную крепость, желтым сосновым частоколом обнесли, башни подняли и пушки выставили из бойниц – для защиты Полевских заводов от неспокойных башкир. По подолу крепости со временем, как водится, посад зачастил, деревня наметилась. Жители невдалеке железную руду копать принялись, уголь из дерева жгли и подводами, подводами везли на заводы. Иссякла руда, известняк отыскали, потом глину гончарную.
На нас, людей, суетливых, сиюминутных глядела Полуденка снисходительно и покровительственно – как смотрит маленькая вечность. Какой-то древней, чутко дремавшей в ней, памятью, помнила девочка-река свое первое имя – Чусва, суровое, похожее на древних вогульских истуканов, что жили в уремных местах ее берегов. Потом истуканов сменили лиственичные часовенки-церквушки, бывало ярко размалеванные каменными красками.
Крепость давно сгинула за ненадобностью, на ее месте люди каменный храм поставили посреди села. Звоном его колоколов то и дело заглушался птичий грай в береговых рощах. Дивилась девочка-река и звону нездешнему, и глухим почти что безглазым каменным строениям, зачем-то собиравшим людские толпы. Не могла взять в толк юная река, чем эти храмы лучше сияющих первозданностью бездонного свода березово-осиновых рощ, полных жизни, движения и голосов.
Люди не понимали языка реки. Иногда только прозорливо догадывались, а иной раз слышали совсем не то, что она говорила, а то, что сами хотели слышать.
Зато понимали Полуденку звери и птицы, по ее течению живущие.
Вот как-то летним вечером взбежал на береговой взгорок Полуденки рыжий козлик-косуля – уж не тот ли, что от бажовского старателя Коковани убег? «Зеркальцем», что вокруг хвостика, светится козлик, копытцем серебряным бьет-посверкивает, а на его ветвистых рожках – целая охапка сена-травы зелеными цветами унизана. Встал и смотрит на воду, собой любуется.
-- Что это ты мне принес на своих рогах? -- спросила Полуденка.
-- Камушки принес – они в твою воду просятся.
Смотрит девочка-река и верно: в сухой траве, что на рогах у козлика-косули, не цветы вовсе, а желто-зеленые камушки посверкивают.
Оставить комментарий может только зарегистрированный пользователь.  Зарегистрироваться