Журнал «Уральский следопыт»

сайт функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

Ежемесячный журнал путешествий по Уралу, приключений, истории, краеведения и научной фантастики.

Издается с 1935 года.

2014 г. 1935 г.
Уральский следопыт: Уральский следопыт № 3, 2014 г.

Карнавал

анонс [05.03.2014]
– Не дело это, Христофор Светофорыч, не дело. Мы, понимаешь, луняне не робкого десятка парни-то, а и то все вон гляди по норам сидят, коптят жабнюшку. Как увидели его вертофлай, так никого теперь не сыщешь.

– Да я сам понимаю, Макар Протоныч, шо не дело, а куда ж его, черта, девать? Он же, сукин сын, с Земли-матушки, черт бы ее побрал, колесницу прогламуренную.

– Ты вот что, пригласи-ка ко мне этого, как бишь его?

– Звездодей Зомбоящиков.

– Вот-вот. Пусть придет завтра ко мне в кабинет, там все и решим. Да и сам заходи. Мне с ним наедине как-то тоже боязно.

На следующий день перед столом начальника лунной станции номер девятнадцать стоял посол с Земли. Одет он был по последней моде в прозрачные, с бирюзовым отливом, плавки и лифчик с голограммой целующего Ким Ир Сена Брежнева. На рыжей бороде его покачивалась запаянная в стекло капля нефти, дорогущая, должно быть, как целый звездолет, а на запястье посла имелся браслет из натурального дерева. Было ясно, что богат тот несметно. По всему – отпрыск знатного и могущественного рода.

– Хайоу! – проблеял посол по-землянски и сделал приветственный жест, похожий на отмашку от назойливой мухи.

– Ах ты ж, жабья отрыжка, – подумал про себя Экскаваторный Макар Протоныч, – вот ведь, чего им там на Земле не сидится? – но, тем не менее, улыбнулся в ответ и поприветствовал гостя.

– Рады вашему визиту.

– Ну типо мы, кароче, к вам с такой темой, – начал посол слишком официально и дипломатично. Экскаваторный высокогламурному сленгу особо обучен не был, а потому сразу стушевался, ощущая себя отсталым и старомодным, как какой-нибудь айфон девятнадцать джи, – надо у вас тут на Луне замутить, кароче, карнавал.

– Карнавал? Да у нас же ведь одна профессура, – ответил Макар Протоныч, растерявшись, – они и не поймут.

– Ну мы типо за этой феней и рубимся, чтоб вы тут темные лоси ваще не загибались. А то культура вся похерена у вас, ваще все отсталые, я не могу, пряма не сексуальна в натуре.

– Да вы уж простите, товарищ посол, тут все рабочие ребята. Программисты, инженеры, робототехники да операторы. Технари, прямо скажем. Куда им карнавалы?

– Фу ваще, – надул блестящие губы посол, – ну нельзя же так опускаться. Заксенхаузен плачет. Все человечество прогрессивное клубиться не по-детски, креативит за всю Калугу, а вы прям как во времена «прибей яйца к брущатке Кремля», я прям не могу.

– Работяги, – стушевался еще больше Экскаваторный.

– Кароче, будем из вас бейбикул делать. Всем гайки я привез.

– Гайки? – испугался Макар Протоныч.

– Ну кольца е? Не всосал?

– А... – закивал начальник, – а зачем кольца-то? То бишь гайки?

– Ну фу, без гаек на карнавал не алле. Все хандэ-мандэ, высший уровень, папаша, – закатил глаза посол.

Экскаваторный понимал мало, но кивал горячо, боясь перед высоким гостем опозориться. Христофор Светофорыч Бирулевка вообще стоял с раскрытым ртом и жадно дышал, словно карп. Он был самым темным на Луне рабочим. Читал по ночам древние книги, и они ему еще и нравились. Более постыдное занятие и вообразить было сложно.

– Как скажете. Карнавал, так карнавал, – сдался Макар Протоныч.

– Ну чмоки, я на сауну пойду греться. Ух, мама, у вас тут ваще контраст, не лазурка, – с этими словами посол удалился, громко цокая высоченными каблуками розовых туфель.

– Чего он сказал-то? – опомнился наконец Христофор Светофорыч.

– А пес его знает. Дипломат. Иди давай, к карнавалу готовиться будем.

– Слушаюсь, шеф.

...

В большом актовом зале висел анахронический зеркальный шар. Ряд пыльных стробоскопов и светлазеров стояли по углам. По распоряжению посла в центре зала установили надувной мини-бассейн и залили его синтетическим шампанским. На сцене, вокруг серебристых столбов извивались, как змеи, голые девицы, вымазанные флуоресцентной краской, это была шоу-группа, прибывшая на звездолете посла, дабы поддержать высокую, духовную миссию просвящения. Сам посол, в белом платье из перьев попугая, танцевал возле Экскаваторного и Бирулевки.

– Ну че, дети, кайфуем! Вот так все светские рауты проводиться должны, пиши на карту, папик, – говорил он Макару Протонычу, стуча тому кулачком по макушке.

– Да, – восхищался тот, – культурность, конечно, шагнула вперед. Что и сказать. Мы тут на Луне совсем отстали от прогресса. Да у нас и артистов то нет.

– Вы че и зомбовизор не смотрите? – поразился посол.

– Да когда там. Все работа. Должен же кто-то и энергетику поддерживать.

– Да не ну тут все ясно. Трудица ано, канечна, наскоком. Но и культурность тема, Реал Мадрид! Я вам там конфеток модных пришпилил пару килограмм.

– А?

– Раскалбас ваще последний. Кушаешь конфетку, и все понятно, чего за кем лежит. Мы с презиком тут на неделе поковыляли в Монтеку...

– Куда?

– Ну в Карлу. Монте-Карлу е? Не всосал? И там на карнавале урановые шахты в две конфетки отжали запросто, – захохотал посол.

– Круто, – согласился Христофор Светофорыч, участвуя в разговоре.

– Так что работают люди, черенки, а мы чисто думаем, – пояснил посол.

– Ну вы на то и элита.

– Творчески надо извилины греть, алле. Фонарик-то включи. Лана отдыхаем, детки, – и посол, взметнув купол белого платья, кинулся в пляс, пропав в дыму и сверкающих со всех сторон лучах светомузыки.

Карнавал задался. Вся станция в этот день резвилась на полную катушку, пили и ели-все что только можно, а под самое утро Экскаваторов Макар Протоныч съел привезенных послом конфет.

– Ух, едрен-антипротон! – кричал он, носясь по станции и ловя воображаемых медуз, похожих на чудесных девушек из сказки, что читала ему в детстве электронная няня. Жизнь казалась прекрасной и удивительной. Все вокруг блестело и искрилось. И не было в голове никаких тяжких мыслей. А были только мысли о счастье и радости. И понял тогда Экскаваторов, что работа его – чистое зло. Человек создан для бесконечного веселья и любви. Для радости существования. Для вечности. И мысль эта застряла в голове каскадным взрывом, словно застывшим на столетия. Как солнце. Бесконечный термоядерный взрыв. Он смотрел сквозь стекло на солнце, лежа в луже собственной блевоты в коридоре спецуровня на третьем этаже. Гулко вибрировали стены станции. Это громыхал карнавал.

Экскаваторов встал и тяжелой походкой двинулся в свой кабинет.

– Вот ведь жизнь, – думал он, – идет вперед, движется семимильными шагами. Культура развивается до пределов невероятных, а я? Что я? Разговариваю даже как древняя черепаха. Как дикарь из нефтедолларовой эпохи. Тьфу! – и стало ему за себя так невыносимо стыдно, что захотелось удавиться. Но он, собрав волю в кулак, успокоился и решил: – Ну нет, я за себя возьмусь! Завтра же на сауну поеду, татушку себе сделаю голорафическую, как у посла, а то и впрямь черт его, чем не шутит, возьму да стану калом картины рисовать! Огромные трехметровые члены на фоне горнодобывающих шахт Марса! А, каково? Творчество, оно ведь сила!
Оставить комментарий может только зарегистрированный пользователь.  Зарегистрироваться