Журнал «Уральский следопыт»

сайт функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

Ежемесячный журнал путешествий по Уралу, приключений, истории, краеведения и научной фантастики.

Издается с 1935 года.

2014 г. 1935 г.
Уральский следопыт: 2013 12 декабрь

Музей вандализма

анонс [22.11.2013]
Чуйков, Зыкин и Харитонова шли в хвосте колонны и ехидно косились на учительницу. Этот поход в музей она запомнит. Чуйков проводил инвентаризацию украденных шариков для пэйнтбола и поправлял спрятанную под майкой рогатку, Зыкин упражнялся в искусстве открывать лезвия швейцарского ножа, не вынимая его из кармана, а Харитонова одну за другой разжевывала жвачки самых вопиющих химических оттенков и лепила их за уши.
Никита следил за происходящим и думал: «Господи, вот же кретины». Он знал, что все кончится очень плохо. Но стучать ему не пришло бы в голову. Не потому, что он боялся гнева хулиганской троицы, а просто потому, что их мелкие пакости были ему глубоко до лампочки. Впрочем, как и музейные богатства.
«Пришли», – сказала Светлана Петровна.
Внутри было светло и просторно. Одноклассники разбрелись по залам. Трио вредителей затерялось где-то в натюрмортах, училка поспешила за ними. Никита равнодушно ходил между картинами, читал имена малоизвестных итальянских живописцев и воображал, что это забористые ругательства: Чима да Конельяно, Козимо Тура, Аннибале Карраччи, Джорджо Барбарелли де Кастельфранко. Вдруг ученик вздрогнул. Ему показалось, что кто-то стоит над ним. Он поднял взгляд – и застыл на месте.
Это было «Оплакивание мертвого Христа» кисти Андреа Мантеньи. Мускулистое тело, сплюснутое перспективой, мученически сведенные брови, оттопыренный мизинец левой руки. Никита впился в картину глазами и не мог насытиться. Он совершенно забыл, где находится и который сейчас час.
Вдруг раздался хлопок, и на голом пупке Иисуса расползлась розоватая клякса. Никита обернулся. Перед ним стояли Чуйков с рогаткой, Зыкин и Харитонова. Больше в итальянском зале никого не было.
Никита захлебнулся от ненависти. «Стойте», – выдавил он, а в это время Харитонова уже плюнула в картину жвачкой. Второй выстрел Чуйкова пришелся на искривленный рот Богоматери в левом верхнем углу. Никита бросился на одноклассников с кулаками, но Зыкин грубо отпихнул его и повалил на пол. «Держи», – крикнул он и бросил сообщнице ножик. Харитонова открыла лезвие, поразмыслила немного – и ткнула в рану на ступне Иисуса.
«Нет!» – вскричал Никита. В следующую секунду в зал влетела училка, за ней – все остальные. Трое вредителей отпрыгнули в сторону, сделали испуганные глаза и приготовились оправдываться.
Светлана Петровна выдержала эффектную паузу и сказала: «Ну что ж, я смотрю, вы меня опередили». На ее лице появилась хитрая улыбка. Поднявшись на ноги, Никита уставился на нее, ничего не понимая. «Сегодня мы с вами в необычном музее», – продолжила классная. – «Обычно трогать ничего нельзя. Но здесь – здесь вы можете делать с картинами ВСЕ, ЧТО УГОДНО. Добро пожаловать в Музей вандализма!»
Повисла тишина. Светлана Петровна закатила глаза: «Это не шутка, дети. Никто не будет наказан. Вся экскурсия оплачена – включая повреждения, которые вы можете нанести картинам».
В следующую секунду началось невообразимое. Школьники принялись бегать, прыгать, бесноваться. Они испещряли картины каракулями, царапали и рвали полотна, раскачивали и срывали со стен рамы, топтались на опрокинутых холстах, лупили и колотили по золоченым багетам.
Все полетело к чертовой матери: локоны Гирландайо и колонны Тинторетто, пачки Дега и окорочка Снейдерса, шпалеры ван Эйка и гризайли Грюневальда, портрет Лоренцо ди Креди кисти Пьетро Перуджино, портрет Пьетро Перуджино кисти Лоренцо ди Креди, помпейцы в последний день Помпейи, редкости из кабинетов редкостей, женщина с корзиной бобов в огороде, девушка, читающая письмо у открытого окна, невеста, раздетая своими холостяками, едоки картофеля, игроки в карты, любители абсента, дождь, пар, скорость – и мессии, мессии, мессии.
Он не помнил, как оказался на улице. Правый кулак сжимал клок чьих-то волос, левый – рукав чьей то рубашки. Должно быть, Никита что-то кричал, кого-то бил, пытался остановить безумство, но его просто выпроводили. Мальчик сел на ступеньку, прислонился к стене и закрыл глаза.
Через два часа взъерошенные, раскрасневшиеся школьники, возглавляемые Светланой Петровной, покинули музей. Никита спрятался за углом здания.
Он подождал, пока стемнеет, и через окно пробрался обратно в итальянский зал. Синие тени гуляли по обломкам рам, повсюду валялись куски холстов. Один Мантенья устоял. Картина, покосившись, висела посреди осиротелой стены. Никита подошел вплотную и дотронулся до вывернутых лохмотьев холста, там, где ткань распороло лезвие швейцарского ножа. Он пододвинул скамейку, встал на нее и начал снимать с полотна жвачки. Один из шариков Чуйкова угодил в левую кисть Христа, ту самую, с оттопыренным мизинцем. Никита достал из кармана монетку и стал осторожно оттирать пятно. Из под розового показался красный.
«Эй, кто тут?» – послышался строгий голос со стороны входа. Никита остановился и стиснул зубы. Слезы брызнули из глаз. Он вытер их рукавом и продолжил работу. «Пусть арестуют, пусть что хотят», – подумал он.
К его удивлению, в зал вошли не охранники, а люди в комбинезонах, в касках, с чемоданчиками в руках и ранцами за спиной. С удивительной сноровкой незнакомцы стали приводить зал в порядок. Они поднимали картины, скрепляли рамы, вставляли в них холсты, поливали испачканные места водой из пульверизаторов, наносили какие-то гели, которые доставали из чемоданчиков, светили на пятна синими лампами. Когда нужно было склеить два куска холста, их мазали какой-то пастой и раскатывали дымящимися валиками – полотна срастались как по волшебству. Один из чистильщиков встал на лавку рядом с Никитой и, не обращая на него внимания, взялся за картину Мантеньи. Затаив дыхание, школьник следил за процедурами. Наконец, починка была закончена, и человек, сняв очки, сел на лавку.
– Вчера надругательство над искусством, сегодня искусство надругательства, – сказал он.
– Это ведь не настоящая? Не та самая картина? – спросил Никита тихо.
– Подлинник? Да, это подлинник.
Никита заморгал.
– Но как?
– Вот так. Копию каждый может распечатать, а ты поди покажи оригинал. Для того и мы здесь. Завтра никто не заметит разницы, и можно будет звать очередную, – мужчина ухмыльнулся, – экскурсионную группу.
Никита бессильно опустился на лавку.
– Зачем? Зачем пускать их сюда?
Собеседник повернулся и с интересом посмотрел на юношу.
– А как еще заманить в музей? – сказал он. – Других способов не осталось.
Чистильщик надел очки и вернулся к работе. Никита сидел и смотрел на людей в комбинезонах. А потом он уснул, прямо на лавке. Со стороны могло показаться, что огромная картина покоится на маленьком плече школьника.
Оставить комментарий может только зарегистрированный пользователь.  Зарегистрироваться