Журнал «Уральский следопыт»

сайт функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

Ежемесячный журнал путешествий по Уралу, приключений, истории, краеведения и научной фантастики.

Издается с 1935 года.

2014 г. 1935 г.
Уральский следопыт: 2013 08 август

Даже если отвернется от тебя..

анонс [25.07.2013]
Сначала не было ничего, темнота. Потом проявился бледный свет, запах сырости, плесени и ещё – мяты. Потом ощутилось собственное тело – с болью меж рёбер – и тепло одеяла. Фёдор нащупал края кровати-развалюхи, свои бёдра. Пошевелил ногами – целы. Морщась от боли, потрогал гудящую голову, провёл по бинтам на груди. Проморгавшись, разглядел рядом с собой столик, а на нём – оплывающую толстую свечку и белый кувшин. Дёрнулся встать – больно; вякнул и лёг смирно. Из полутьмы выступила женщина: среднего роста, в чём-то сером, непонятном, похожая на ночную бабочку или летучую мышь. Лицо женщины расплывалось в блин – да и всё плыло, Фёдор видел только пятна: на желтовато-сером – тёмно-серое, белое в обрамлении чёрного...
– Затцепило, – сказала женщина, немного коверкая слова. – Пройдёт. Спи!
И Фёдор ушёл не в темноту и небытиё, как раньше, а в сон.
Снилось довоенное, допризывное лето: солнечный день; квартира с высокими потолками; сестра вешает на стену новый радиоприёмник; на гладильной доске – форма электротехнического техникума, которую Фёдору носить так и не пришлось.
Снилось, как он уже в другой форме, зелёной, армейской, бежит по улице деревни, кажется, Вешки, и кто-то – или что-то – толкает его в липкую грязь.
Зацепило. Пройдёт.
Фёдор проснулся, глотнул жадно сырой подвальный воздух. Жарко. Жар. В губы ткнулся щербатый край кружки – вода. Всё повторялось не первый день: размытое пятно света, серые стены, серая шаль и юбка, чёрные волосы рамкой вокруг расплывающегося бледного лица и тихий голос:
– Нитшего, нитшего, всё-о будет хорошо...
И Фёдор снова проваливался в сон-воспоминание, снова пятился с ротой по раскисшим дорогам от границы к сердцу Великого Дола, сдавая город за городом, село за селом «жукам» – кунландским солдатам в серо-чёрной форме.
Война началась в конце лета, и весь Великий Дол был уверен: это ненадолго. У нас самая лучшая армия. У нас пушки. У нас танки. У нас авиация. Но армия продолжала отступать, а «жуки» всё дальше расползались по Великому Долу, несли свои серые знамёна с лепестками чёрного пламени. Те доляне, что выжили, бежали на северо-восток, сами с серыми неулыбчивыми лицами, и говорили одно: «Это – надолго». И молчали о том, что это, скорее всего, навсегда. Беженцы каждый день были настороже, как уличные кошки, и даже среди ночи были готовы схватить узелки и идти дальше. Те, кто приютил их, – румяные горожане, загорелые селяне, – успокаивали, говорили: «Не может такого быть! До нас «жуки» не доберутся». Но приходил день, и все они вместе бежали на восток, теряя сумки и чемоданы – или просто выбрасывая в спешке. К осени захватчиков, подошедших к самой Тире, столице, уже клопами называли. Бледных жуков с чёрными пятнами на спине Фёдор видел, клопов – нет, но разве это важно?
Осень выдалась хмурой, дождливой и нудной, и, чем ближе к зиме, тем больше безнадёжности вселяла во всех эта слякоть и нудь, словно серые солдаты принесли с собой серую хмарь. Всё больше мужчин, ранее от военной службы освобождённых, уходило добровольцами на фронт. Фёдору уже исполнилось восемнадцать, его призвали одним из первых, ещё летом.
– Рядовой Ничипоров докладывает...
Раненый мотал головой по валику из одеяла, что заменял подушку. Женщина клала ему руку на лоб.
– Где они? «Жуки» где?
– Тиш-ше, еш-шё далеко...
Иногда мягко затыкала рот:
– Тиш-ше, тиш-ше! – и через какое-то время выдыхала: – Уш-ше далеко...
В глазах больше не темнело, пелена не плыла, и Фёдор разглядывал чёткий, медальный профиль сиделки, напряжённо поджатые губы, огромные серые глаза. Насторожив уши, как зверёк, она будто пыталась увидеть что-то сквозь стены погреба и забывала поправить сползающую шаль. А поначалу всё куталась в неё, чтобы парень не таращился на грудь под серой тканью. Как будто он может что-то сейчас сделать! Шаль теперь, наверное, из-за свечи казалась коричневой, – или он так хотел видеть. У сиделки было имя – Мира, когда-то она успела представиться. Фёдор думал: сколько ей лет? Может быть, двадцать пять, двадцать восемь... Мира ухаживала за ним, будто ей не впервой смотреть за лежачими больными: перевязать, влажным полотенцем вытереть, голову укрыть...

читать http://www.uralstalker.com/archive_pathfinder/2/79/146/1140
Уральский следопыт 2013, август
Даже если отвернётся от тебя...
Рута Пента
Оставить комментарий может только зарегистрированный пользователь.  Зарегистрироваться