Журнал «Уральский следопыт»

сайт функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

Ежемесячный журнал путешествий по Уралу, приключений, истории, краеведения и научной фантастики.

Издается с 1935 года.

2014 г. 1935 г.

Легенды о княгине Ольге

«Уральский следопыт». 1994. № 3.


Княгиня Ольга, жена киевского князя Игоря Рюриковича  -- первая русская женщина, которую сумели «запомнить» наши  летописи. С нее начинается русская история с женским лицом.
По занимательности и образности, по расцвеченности фантастическими деталями это летописное начало можно считать удачным. Но в нем мало реальных человеческих черт княгини. Можно почти с уверенностью сказать, что такой Ольги, какую рисуют нам летописи и Жития, никогда и не существовало.

Да и могло ли быть иначе, если первый летописец появился на Руси едва ли не через столетие после Игорева княжения и слышал о нем только из устных преданий. А предание рисовало и дорисовывало образ угодного его времени правителя, которым по воле случая оказалась женщина. Правителя, соответствовавшего жестоким языческим нравам, воинственной обстановке собирания Руси, пристрастиям летописцев. Ими были тогда и сами князья, и их подручные  бояре, и епископы, и игумены – словом, великокняжеский двор и его  придворная рать. До нас, таким образом, дошла  сказка, «обломок киевской былины», как выразился В.О.Ключевский.

Но и то надо сказать, что те первые летописные свитки – киевские, новгородские – едва ли и сохранились вообще или, по крайней мере, в первозданном своем виде. Летопись, Житие и былина,  как и изустное сказание – это вечный черновик, который каждое время исправляет и дописывает заново. Разница только в том, что изустная былина недоступна официальной цензуре.

Словом, перед нами собранный в разное время из былей и небылиц портрет, который никогда не писался с натуры, но многажды исправлялся в угоду очередному творцу истории.

Еще и то нужно заметить, что источники, из коих слагается образ исторической личности, дуют, что называется, не в одну дуду. В народных преданиях (в пору древней Руси они сохранялись в виде былин, сказов, песен, бывальщин) запечатлевался один образ, а в официальных летописях и житиях подчас совсем другой. Образы не только не совпадали, а нарочито разнились, как не совпадают и разнятся подчас интересы и побуждения придворного и народного сказителей.

Но так уж сложилось, что летописно-ученую «сказку» историки всегда держали за истину, а ту, что придумал народ, в  расчет не брали – если она в чем-то противоречила сказке официальной.

Так было и с эпохой Киевской  Руси. Но однажды летописно-житийный монолит дал трещину, в которую проникла разрушительная влага былинного прочтения первых веков христианской истории.

Эту поначалу незаметную трещину произвел в середине Х1Х века историк Д.И.Прозоровский в сугубо научном малотиражном издании – «Записках императорской Академии наук». Он не только предположил в популярном былинном герое  Добрыне Никитиче реальный исторический персонаж, но и сделал попытку поставить его в реальный исторический ряд. Его летописного отца Малка-любечанина он отождествил с князем Малом, правителем древлянской земли, одного из тогдашних славянских племен-княжеств Киевской Руси.

Шутка сказать – предположил! Ведь это означало, что у былинного народного героя появилась реальная среда обитания: родители, родственники, друзья и враги; обнаружился казалось бы навсегда потерянный ключ к прочтению других былин и к расшифровке загадочных мест летописания.

Не вдруг и не сразу от тонкой, почти невидимой глазу веточки осторожного научного предположения стали отпочковываться  сюжеты и персонажи,  принципиально менявшие историческую картину. Наконец,   в 1986 году появилась на свет книга Анатолия Членова «По следам Добрыни», которая в максимально доступной даже неискушенному читателю форме документально-художественного исследования дала принципиально отличную от летописной версию первых веков Киевской Руси. Назовем эту версию «былинной», хотя автор весьма неохотно употребляет само это слово – версия. Он предпочитает ему более определенное – разгадка. Что бы ни предположили сторонники «былинного» прочтения, их домысел у Членова автоматически становится разгадкой и ставит очередную точку над  i.

И тем не менее версия существует. По-былинному размашистая, вездесущая, знающая про всех все и вся. В том числе и про нашу героиню княгиню Ольгу. «Былину» Прозоровского - Членова нельзя не принимать в расчет наряду с былиной  летописной, которая ничуть не больше заслуживает доверия.

Вот два источника. Но мы ведь с вами не замахиваемся на строго научное исследование, а значит, есть у нас еще и третий. Он подспудно  бьется и пульсирует ключиком  авторской интерпретации и логики, от коих тоже никуда не убежишь. Кто бы ни писал про Ольгу, черпая из летописной или какой-либо иной «сказки», он невольно окрашивал ее в свой, ему присущий, «колорит».

Оглавление

1

2

3

4

5